Когда боги смеются / While the Gods Laugh [= Пока смеются боги] - Майкл Муркок

Девушка указала на скалу над входом. На ней был виден странный символ — Элрик сразу же его узнал.

— Знак Хаоса! — воскликнул он. — Я должен был давно догадаться.

— И что он означает, Элрик? — спросил Мунглам.

— Это знак непрекращающегося распада и столпотворения, — сказал ему Элрик. — Мы находимся на территории, подвластной Повелителям Энтропии или кому-то из их слуг. Вот, оказывается, кто наши враги! Это может означать только одно: Книга имеет чрезвычайную важность для порядка вещей в этом мире, а возможно, и во всех мириадах миров мультивселенной. Поэтому-то Ариох с такой неохотой и пришел мне на помощь — ведь он тоже один из Владык Хаоса!

Мунглам недоуменно смотрел на Элрика.

— Что ты хочешь этим сказать, Элрик?

— Разве ты не знаешь, что миром управляют две силы, ведущие между собой бесконечную борьбу? — ответил Элрик. — Закон и Хаос. Сторонники Хаоса утверждают, что в том мире, где они властвуют, возможно все. Противники Хаоса (те, кто стал союзником силам Закона) утверждают, что без Закона ничто материальное невозможно. Некоторые стоят в стороне, веря, что правильное положение вещей — это состояние равновесия между двумя силами. Но мы не можем занять такую позицию. Мы вовлечены в спор между ними. Книга, несомненно, имеет ценность для обеих сторон, и я могу предположить, что слуги Энтропии обеспокоены — они боятся той силы, что мы можем высвободить, заполучив Книгу. Закон и Хаос редко вмешиваются в ход событий непосредственно, поэтому-то мы и не полностью ощущали их присутствие. Теперь я, возможно, найду наконец ответ на тот вопрос, который не дает мне покоя, — есть ли некая высшая сила, которая правит противостоящими друг другу Законом и Хаосом.

Элрик шагнул в пещеру, вглядываясь во мрак; двое других неуверенно последовали за ним.

— Эта пещера уходит далеко в глубь горы. Мы можем только идти и идти, пока не упремся в стену, — сказал Элрик.

— Будем надеяться, что нам не придется спускаться вниз, чтобы добраться до этой стены, — иронически сказал Мунглам, приглашая Элрика возглавить шествие.

Они, спотыкаясь, продвигались вперед, а в пещере становилось все темнее и темнее. Их голоса отдавались от стен и оглушали их, а пол пещеры начал резко уходить вниз.

— Это не пещера, — прошептал Элрик. — Это туннель, только вот не могу понять, куда он ведет.

Несколько часов шли они в полной темноте, цепляясь друг за друга, неуверенно отыскивая опору для ног и по-прежнему чувствуя, что пол неуклонно уходит вниз. Они утратили чувство времени, и Элрику стало казаться, что все это происходит с ними во сне. События словно бы приняли такой непредсказуемый оборот и настолько вышли из-под его контроля, что он уже просто не мог думать о происходящем в рамках обыденности.

Туннель был длинен, широк, воздух в нем стоял холодный. Все здесь вызывало страх, и единственной реальностью представлялся только твердый пол под их ногами. Элрику начало казаться, что, возможно, движется не он, что движется пол, а он, Элрик, остается неподвижным. Его спутники цеплялись за него, но он не ощущал их присутствия. Он чувствовал себя потерянным, и мозг его онемел. Иногда его покачивало, и у него возникало впечатление, что он находится на краю пропасти. Иногда он падал, и его стонущее тело ударялось о жесткий камень, а он таким образом находил опровержение своим ощущениям — пропасти, в которую он опасался свалиться, рядом с ним не было.

Он по-прежнему заставлял свои ноги совершать движения, какие совершают при ходьбе, хотя и вовсе не был уверен в том, что на самом деле перемещается в пространстве. И время здесь ничего не значило — оно стало бессмысленным, ни с чем не соотнесенным понятием.

Наконец впереди забрезжило слабое голубоватое мерцание, и тогда он понял, что все это время они все же не стояли на одном месте. Он бросился бегом вниз по склону, но, поняв, что передвигается слишком быстро, снизил скорость. Он ощутил запах присутствия чего-то потустороннего в прохладном воздухе пещеры-туннеля, и страх, управлять которым он был не в силах, волной разлился по его жилам.

Другие, хотя они и не произнесли ни слова, несомненно, испытывали то же самое — Элрик чувствовал это. Они медленно двигались вниз, словно автоматы, приближаясь к бледно-голубому мерцанию под ними.

Потом туннель внезапно кончился, и их испуганным взорам открылось неземное видение. Над ними сам воздух, казалось, имеет этот странноватый голубой оттенок, который и привлек их внимание некоторое время назад. Они стояли на выступающей каменной плите, и, хотя вокруг по-прежнему царила темнота, голубоватое мерцание освещало под ними участок сверкающего серебром берега. Берег омывало плещущееся темное море, которое беспокойно двигалось, словно некий жидкий великан в тревожном сне. На серебряном берегу здесь и там виднелись неясные очертания остатков кораблекрушений — скелеты судов необычных конструкций, среди которых не было двух похожих.

Море уходило в бесконечную мглу, не имевшую горизонта, — сплошная чернота. У них за спиной находился голый утес, вершина которого тоже терялась в темноте. И здесь царил холод, настоящий холод, лютый и пронзительный. И хотя внизу плескалось море, сырости в воздухе не ощущалось, как не ощущалось и запаха соли. Вид был мрачный и внушающий трепет, и, если не считать моря, кроме них, здесь все было абсолютно бездвижно, кроме них, ничто не производило никаких звуков, потому что море накатывалось на берег с ужасающей бесшумностью.

— И что теперь, Элрик? — спросил Мунглам с дрожью в голосе.

Элрик недоуменно покачал головой. Они долго стояли так, пока альбинос — вид его белых рук и лица в этом неземном свете наводил ужас — не сказал:

— Поскольку возвращаться не имеет смысла, мы попытаемся пересечь море.

Голос его звучал глухо, и возникало впечатление, будто он не осознает значения своих слов.

Ступеньки, вырубленные в скале, вели вниз к берегу, и Элрик начал спускаться по ним. Остальные, оглядываясь вокруг (глаза их светились какой-то жуткой покорностью), последовали за Элриком.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

О расставаниях и выгодах

Звук их шагов нарушал тишину; они спустились на серебряный берег, кристаллическая галька которого хрустела под их ногами.

Малиновые глаза Элрика приковал один из предметов, лежащих на берегу. Он улыбнулся, затем бешено затряс головой, словно пытаясь освободиться от чего-то навязчивого. Дрожа от возбуждения, он указал на лодку, и остальные увидели, что она, в отличие от других судов и суденышек, невредима. Лодка была выкрашена в желтый и красный цвета и выглядела вульгарно веселой в общей атмосфере тревоги. Приблизившись, они увидели, что лодка сделана из дерева неизвестной им породы. Мунглам провел короткими пальцами по борту.